Дамы полусвета — как ими становились

Актрисы и певицы, ведущие роскошный образ жизни, камелии, окруженные толпами почитателей, в конце XIX века они царствовали во всех столицах Европы. Их называли «дамы полусвета», и они были элегантны, красивы и очень популярны. А придумал для них это название Александр Дюма-сын. И меткое определение подхватили во всех гостиных.

Жанна де Турбе, портрет кисти Амори-Дюваль

Бедная многодетная семья не могла содержать всех своих отпрысков, поэтому Жанне рано пришлось пойти в служанки. Она мыла полы, чистила кастрюли, пока не решила, что с нее хватит. Тоненькая и изящная, с большими темными глазами, девушка попалась на глаза одному актеру, а потом – директору парижского театра Марку Фурнье. Так дочка башмачника превратилась в блистательную Жанну де Турбе, одну из первых красавиц столицы.

Спустя несколько лет она уже содержала изысканный салон, в котором собирались писатели и художники, она принимала ухаживания принца Наполеона, а сколько она тратила… Жанна жила на широкую ногу. Шелка, бархат, дорогая мебель, лучшие украшения – все это было у неё в изобилии. Эрнест Барош завещал ей 800 тысяч франков, а своего благодетеля Фурнье красавица Жанна просто разорила. В богемном обществе ее называли «Дама с фиалками», и на площади Вогезов не было дома более гостеприимного и популярного, чем дом Жанны. Впрочем, ее ждала не совсем характерная судьба для дам полусвета. В 1872 году она вышла замуж за графа де Луан, и теперь ее могли принимать в аристократических гостиных. Правда, «со скрипом». Происхождение мадам де Луан ни для кого не было секретом. И настоящие представительницы знати не спешили впускать «новообращенную» в свой круг.

леди Мэри и вдовствующая графиня, кадр из сериала «Аббатство Даунтон»

Если «дама с фиалками» легко принимала в дар россыпи драгоценностей, смеясь демонстрировала самую вызывающую роскошь, то жизнь аристократки из высших слоев оказывалась, как ни странно, куда скромнее. Она не могла выйти на работу. Ее жизнь подчинялась целому перечню правил, нарушить которые не было никакой возможности. Чем выше статус – тем сложнее этикет. И дело было не только в том, что нужно помнить, кому и как следует поклониться. Весь образ жизни знатной девушки (а потом дамы) был регламентирован. Она не могла выбирать, какое получать образование, за кого выйти замуж и даже как воспитывать своих детей. На каждый случай имелись свои установки.

«Моя жизнь очень однообразна, — говорила леди Мэри Кроули, персонаж «Аббатства Даунтон, — приемы, посещение благотворительных организаций, церкви, чаепития у соседей. Так будет продолжаться, пока я не выйду замуж».

По сравнению с графинями или герцогинями, которым всегда нужно было помнить, что ронять лицо нельзя, дамы полусвета веселились напропалую. Кора Перл превратила свою жизнь в бесконечный праздник. Я писала о ней статью «Девушка на блюде». В отличие от Жанны де Турбе, Кора происходила из семьи английского музыканта, и получила образование. Но предпочла стать не учительницей музыки, а повелевать сердцами. Внешность позволяла, а удача поспособствовала.

Лиана де Пужи на фото

Столицей богемы считали Париж, и туда-то подалась Лиана де Пужи, которую в шестнадцать лет выдали замуж. Молодая женщина быстро разочаровалась в семейной жизни: муж поднимал на нее руку, приносил сущие гроши, которые тут же тратил с друзьями. Лиана покидала вещи в дорожную сумку и убежала в Париж. И вот там она стала известной: бывшая воспитанница монастыря «переквалифицировалась» в актрису, и даже брала уроки у Сары Бернар. «Грация прекрасной эпохи», так называли Лиану. Художники боролись за право написать ее портрет, а фотографии дамы полусвета расходились тысячами.

За сто лет до нее похожий путь прошла Паива: ее тоже повели под венец в шестнадцатилетнем возрасте. С мужем они жили в такой нищете, что Эстер Паулина Бланш не выдержала. В Париже она подрабатывала у модистки, потом познакомилась с известным пианистом, который ввел ее в богемный круг, а потом уже Эстер коллекционировала аристократов: герцог де Гиш, лорд Стенли, маркиз Паива (который впоследствии стал ее мужем и оказался совсем не маркизом). Занятно, что она была не только красива, но и невероятно деловита. Своего нового избранника, прусского графа Гвидо, она научила, как приумножить богатства:

«Вечер у Паивы», картина кисти Монтичелли

«Паива была гением в деловых вопросах, — писал историк экономики Феликс Пиннер, — по ее совету Гвидо приобрел угольные шахты, рудники и металлургические предприятия… И он нажил огромное состояние».

Правда, тот же историк Пиннер забыл упомянуть, что другого кавалера, Генриха Герца, Эстер Паива лишила почти всех средств. Всё пошло на уплату ее нарядов и бриллиантов.

Блиставшие в Париже и в Лондоне, эти дамы, конечно, все как одна были хороши собой. У них была тяга к роскоши и веселью, а на осуждение окружающих они смотрели сквозь пальцы. Вот почему среди них практически не было настоящих аристократок – те, воспитанные совсем в другом ключе, не смогли бы нарушать законы общества. А Кора Перл, Паива или Жанна де Турбе на любые попытки «покачать головой» им вслед отвечали заливистым смехом. Как сказала однажды Лиана де Пужи: «Жизнь может быть удивительной, если научиться не замечать некоторые вещи».