Невинная жертва Сталина? На поверку — преступник и негодяй

Каждый из нас слышал рассказы о том, как при Сталине расстреливали невинных людей. Взять хотя бы военнопленных — они в плену побывали, к своим вернулись, за что же их расстреливать?

В подобных рассказах всегда много эмоций и мало подробностей, а рассказчики, как правило, люди никому не известные, а потому доверия не вызывают. Между тем, если всерьез изучать каждый случай, то очень часто выясняется, что расстрелянные были вовсе не «невинными жертвами Сталина», а настоящими преступниками и негодяями.

Чтобы разобраться в том, за что могли расстрелять вернувшегося из плена человека, обратимся к мемуарам Героя Советского Союза Д.Н. Медведева. В своей книге «Сильные духом» (1951г.) он описывает показательный случай, произошедший в партизанском отряде, командиром которого он был во времена ВОВ. Цессарский А.В., бывший в том отряде врачом, подтверждает и дополняет его в своих мемуарах «Записки партизанского врача» (1956г., в более поздних переизданиях изъято).


Воспоминания Д.Медведева и А.Цессарского

Как-то раз в отряд попросилась группа красноармейцев, бежавших из фашистского плена, — пишет Медведев. Военнопленных приняли. Новобранцев, конечно же, допросили и обыскали. При обыске у них изъяли игральные карты и бутылку водки: правилами отряда это запрещалось. Картами растопили костер, а водку отдали в санчасть. Оружие предложили добыть самостоятельно в бою. Насчет грабежей предупредили – за это полагается расстрел.

С одной из многих подобных групп влился в ряды партизан красноармеец Косульников, о котором пойдет речь дальше.

О своем довоенном прошлом Косульников рассказывал мало и противоречиво – вспоминает Цессарский. Придя в лес к партизанам, был разочарован суровой дисциплиной и аскетичным образом жизни, которые его там ждали. В конце концов, он вознамерился уйти из отряда и заявил товарищу: «Жить надо!.. Жрать, водку пить, баб любить». Но не успел – был арестован.

Вот, что рассказывает нам Медведев об обстоятельствах ареста Косульникова:

«На «маяке» [в доме] у Вацлава Жигадло жил партизан Косульников. В отряд он пришел вместе с группой бывших военнопленных, бежавших от немцев. Маликов, бывший, на «маяке» командиром, сообщил, что из-за Косульникова «маяку» грозит провал. Косульников чуть ли не ежедневно доставал самогон и напивался пьяным. Больше того, он стал воровать у товарищей продукты и вещи для обмена на самогон. В конце концов, он связался с какой-то подозрительной женщиной и выболтал ей, что он партизан.
Стало ясно, что этот негодяй подвергает смертельной опасности не только наших товарищей, но и всю многодетную семью самого Жигадло».

По поводу воровства Цессарский уточняет, что товарищи это заметили и стали беречься. Даже устроили ему на эту тему серьезный разговор, после чего Косульников присмирел. Но вместо товарищей он начал обкрадывать крестьян! А украинские националисты воспользовались этим для агитации против партизан!

Что касается подозрительной женщины — она занималась спекуляцией и часто бывала «навеселе». С ней Косульников уходил в загулы:

«…Однажды она встретила его скучная и зло сказала:
— Водку достань. Без водки не приходи, — и выставила.
Он вернулся в хату, где жил, обыскал все уголки, но водки не нашел. Тогда он подошел к спящему товарищу и вытащил у него из кармана часы.
А через час еще с порога он сунул ей в руки часы:
— На, возьми, за водку отдай.
…Через полчаса они снова были пьяны».

Мы видим, что партизан Косульников опустился до уровня животного. А в последствии он дошел до того, что выложил этой женщине об отряде всё – продолжает Цессарский. Косульникова немедленно арестовали, бросились за женщиной, но было поздно:

«Перед гебитскомиссаром господином Гинтером стояла женщина в мелких кудряшках и с пустыми глазами и рассказывала все, что узнала об отряде полковника Медведева.
Жители городка видели, как Гинтер и она прошли в гестапо».

Учитывая все обстоятельства, командование отряда приняло решение расстрелять Косульникова. Бойцы единодушно поддержали командование. Цессарский уточняет: перед смертью Косульников даже не пытался раскаяться в содеянном, вместо этого только злобно ругался, и жалости к нему не было совершенно никакой.


Приговор предателю

Таким образом, мы видим, что этот «воин» вовсе не невинная овечка. Его могли расстрелять и за одно только воровство, о чем он был предупрежден. Но хуже того, он поставил свои шкурные интересы выше дела освобождения Родины, и в результате сдал свой отряд гестапо, чем и заслужил расстрел. Подобных ему во время войны было тысячи.

Любопытно, для чего хрущевская цензура изъяла из мемуаров Цессарского подробности деятельности расстрелянного партизана? Не для того ли, чтобы потом и таких как он можно было отнести к неопределенному и вечно разбухающему числу «жертв сталинских репрессий»?

В следующий раз, когда услышите об очередной невинной жертве, подумайте хорошенько и вспомните этот случай.