Из заметок 19 века о жизни на западе Белоруссии

Российский ученый 19 века Михаил Коялович был уроженцем Гродненской губернии, но свою трудовую деятельность вел в Риге, а большей части в Петербурге. Занимаясь историей, он говорил:

«Не доверяйте обманчивой объективности, в истории её меньше всего; в истории почти всё субъективно»

Коялович М.

При этом, он открыто в силу обозначенной субъективности называл свои взгляды славянофильскими и считал, что именно это помогает ему лучше познавать науку. Он оставил в числе других своих работ и записки «На этнографической границе белорусского и малорусского племени». Предлагаю через этот труд взглянуть на тот быт, который увидел Коялович в Гродненской губернии, по пути из Минска «остановившись в одном городе, расположенном на самой границе, разделяющей белорусское и малорусское племена.» Речь идет о некоем городе на юге и западе губернии, граничащем с Волынью.

В первую очередь, внешность местных людей. Исследователь утверждает, что здесь еще почти все белорусы, но уже иные, чем в других местах западной Белоруссии. Они крепче, более широкоплечие, меньше в них подвижности и «белорусской нервности».

Да и речь. Здесь уже менее заметно употребление белорусских звуков «ц» и «дз», а женщины в своих песнях иногда уже переходят на чисто малороссийские. Именно по женщинам Коялович и узнает все больше малороссийских признаков. Помимо обозначенных выше песен, он встречает не свойственные белорускам одежды.

И.Репин «Белорус»

При этом, непосредственно малороссов Михаил Осипович встречает мало. Живут они, как правило, не в городе, а в деревнях к югу, но на праздники приходят. Да и эти малороссы, по наблюдениям, уже близки к белорусам. Цвет волос ближе к русому и «к белорусому». Но сохраняют свои особенности в части одежде, стрижки, традиционных усов и степенности.

Всех людей объединяла здесь большая религиозность. Церкви полны и даже интеллигенция, которая «редко где хорошо себя держит в церкви», здесь сдержаннее.

Евреи в этой местности, по наблюдениям Кояловича более терпеливые, искренне соблюдают все запреты. Действительно не торгуют во время христианских праздников. Но вот недавно был вопиющий случай, рассказывает автор, два еврея, чьи дома один против другого через дорогу, решили сделать «шабасовый телеграф» между собою и протянули через улицу на шестах проволоку друг к другу. А так как в результате верхом нельзя было проехать, чтоб не склоняться, то пошли жалобы градоправителю. Он этот конфликт и разрубил, видимо в вместе с проволокой. Так и жили.

А что ж русских-то нет здесь? И русские есть. Особо описывается русский предводитель местного дворянства. В его доме совмещается просвещение и изящное искусство. Просвещение — целиком заслуга хозяина дома, он за свою образованность и ум пользуется уважением горожан всех национальностей. А жена этого предводителя дворянства любит живопись и даже сама пишет картины, несмотря на свой уже почтенный возраст.

Местный же судья, по долгу службы, бывая в самых глубинах губернии, там где уже почти непролазные болота, приобрел у местных жителей удивительную находку — зуб мамонта, останки которого были выкопаны недалеко от Давид-городка. Так судья и Коялович договорились, что если в Петербурге найдется интересант в виде некоего ученого общества сей экспонат представил бы живой интерес, то зуб будет незамедлительно выслан. Но нам неизвестно, нашлись ли интересующиеся. Так, видимо, зуб и сгинул, а вместе с ним и многие другие находки. Ведь, вряд ли только одного мамонта из болот извлекли. Может, еще чего интересного находили. На месте дивились, а далее сказ не пошел.

А знаете, что удивительно, по сегодняшним нашим меркам? А то, что жители западных областей вовсе не тяготели к Европе тогда. Михаил Осипович говорит, что настолько здесь сильно поклонение петербургским веяниям, что горожане решили жить по столичному времени, вопреки «не только географии, но и тихому складу жизни».

А какой красивый признак эмансипации. Здесь среди кавалеристов увидел Коялович женские отряды. Наездницы даже где-то раздобыли себе специальные женские седла, но шить специальную одежду себе не стали, а так в платьях своих и ездят, завешивая себя большими платками.

Нет, это вовсе не утопическое место. Здесь бывают и конфликты, в том числе на межрелигиозной почве. Местные поляки-католики попытались построить себе костел, больше чем православные церкви. На этой почве скандал случился. Неспокойно и у евреев, но на удивление волнение идет не от других национальностей, а внутренние противостояния. Ортодоксальное старшее поколение не может найти общего языка с отбившимися от рук молодыми либералами, которые и в синагоге ведут себя неподобающим образом. Такие времена.

И вот живут они все…малороссы, белорусы, поляки, евреи единым городом. Со столицей в Петербурге, а иные мнения — они очень маргинальны.

Коялович говорит, что все славянские племена, по сути единый русский народ. Смешение особенностей их возвышается над видоизменениями коренного единства, а это очевиднейшим образом доказывает нелепость всяких сепаратизмов. Михаил Осипович советует тем, кто считает иначе побывать в этих местах и самим убедиться, как разлетится их теория в пух и прах.

В 1991-м году в тех местах побывали некоторые люди. В самом сердце Беловежской Пущи. Теория в прах не разлетелась. Напротив, то, что Кояловичу казалось нелепой придумкой, стало реальностью. И уже целые поколения воспитаны на книгах с совершенно иными посылами.