Как складывались судьбы немецких «детей-волчат»?

Войны зачастую люди романтизируют: подвиг, героизм, сражения за родную землю и так далее.

Воронежский летчик Роман Филипов, не вернувшийся из Сирии, последней произнес фразу: «Это вам за пацанов». Герой не ушел в мир иной в одиночку. Он забрал с собой нескольких сирийских боевиков.

И теперь он смотрит на нас с трансформаторной будки, расположенной на улице Студенческой в родном Воронеже. Красиво.

История, вдохновляющая на подвиг, показывающая, что ничего не зря, что героям – слава. В хорошем смысле этого выражения. Украина к этому делу не относится.

Но нужно вспомнить про родных летчика. Их сложно чем-то утешить. Романа уже нет.

Я к тому, что война – это грязь, боль и всё такое прочее. Родные люди расстаются. И, может, навсегда.

Советские граждане за 4 года это хорошо осознали. И не только они. Ведь в 1945 году настал черед немцев. 2-й и 3-й Белорусские фронты еще осенью 1944 года подошли к границам Восточной Пруссии. И тогда немцы поняли, что война – это не что-то там далекое на Востоке. Война – это то, что уже здесь, рядом.

Эвакуация, кстати, началась поздно. Это произошло в 20-х числах января 1945 года. Тогда советские войска заняли часть немецких городов. Давайте об этом подробнее.

Как уезжали немцы

Гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох приказал эвакуироваться поздно. Как я отмечала, это произошло 20 января, если не позже. Немцы, населявшие территорию, которой руководил Кох, стали паниковать. Толпы старались убежать подальше. Не у всех получалось. Голод, холод, болезни и морозы – вот она – настоящая война.

В ситуацию тогда вмешался адмирал Дениц. Он разработал операцию «Ганнибал», направленную на эвакуацию мирного населения из Восточной Пруссии.

Как и в других операциях с громкими названиями, в этой у немцев были свои недочеты.

Во-первых, никто не контролировал, какое количество пассажиров принимали на борт немецкие гражданские корабли.

Люди хотели побыстрее оставить опасные места. На суднах было очень много беженцев. И, нужно отметить, что не всегда корабли такое выдерживали.

Во-вторых, Дениц отчего-то решил, что можно использовать и военных флот. В операции «Ганнибал» участвовали такие корабли, как:

· «Виьгельм Густлофф», названный в честь швейцарского нацистского лидера;

· «Генерал Штойбен»;

· «Гойя».

Все эти корабли были потоплены подводниками под командованием Героя Советского Союза А. Маринеско. Я пишу об этом как об историческом факте. Не хочу проявлять какие-то эмоции. С одной стороны, есть гордость за то, что наши подводники так разбирались с немецкими кораблями. С другой – затопление того же «Вильгельма Густлоффа» — это неоднозначная история. Да, это был военный корабль, в отношении которого не действовала Женевская конвенция. Но нужно понимать, что на нем эвакуировали мирное немецкое население. Всё очень неоднозначно.

К чему я веду? К тому, что и немецким гражданам досталось. Вероятно, по заслугам. Не нужно было поддерживать Гитлера.

Другое дело, что родные и там разлучались. Дети теряли родителей и учились выживать.

По некоторым данным, около 25 тыс. мальчиков и девочек в Германии стали беспризорниками. Думаю, что их было больше. Про них еще пойдет речь далее.

Что же касается «Ганнибала», то погибло за время операции около 20 тыс. человек. Но и спасено было 2 млн.

«Дети-волчата»

Именно так называли беспризорников. Они сбивались в «стаи» и пытались выжить. Никому до них не было дела. Всё по законам джунглей.

Многие ребята быстро сообразили, что нужно двигаться в сторону относительно спокойной Литвы.

Там их привечали местные фермеры. Это, конечно, громко сказано. Но жить можно было. За усердие в труде юных немцев награждали тарелкой супа и возможностью поспать в тепле.

А дальше, когда «волчата» стали подрастать, они старались получить паспорт СССР или какого-нибудь другого восточно-европейского государства. О своем происхождении такие люди умалчивали.

Только в 90-х «волчата» стали на публику вспоминать о том, как им жилось, что пришлось преодолеть. Они разыскивали родственников в Германии. Некоторые – перебирались на родину, другие – оставались там, где пригодились.

Тем, кто смог выжить, выпадали новые испытания. Одно из них – самоидентификация. Яркий пример – Элли Хартвиг. Она в 10-летнем возрасте оказалась в Литве, где пасла коров, а потом осела в Калининградской области. Элли почти всю жизнь скрывала свои корни. А когда говорить об этом стало безопасно, женщина так и не смогла разобраться, кто же она. Немка? Литовка? Русская?