«Как в атаку, так первый, а как на парад, то не гожусь» — история героя Степана Неустроева

Вы когда-нибудь задумывались, что у знаменитых Егорова и Кантарии, водрузивших Знамя Победы над рейхстагом, был командир, отдавший приказ сделать это? Звали его Степан Андреевич Неустроев.

Степка-сорванец

Сын солдата Первой Мировой, георгиевского кавалера, рос парнем бойким и даже «хулиганистым», как позже сам о себе говорил. Учился в школе небольшого уральского городка Березовский, дергал девчонок за косички, мечтал стать военным. После школы пошел работать токарем и подал документы в авиационное училище. В летчики не взяли – предложили пойти в пехотное училище.

Долго не размышлял. Какая разница, в воздухе или на земле. Главное -командиром Красной Армии! – вспоминал Степан

Дело происходило за несколько месяцев до начала войны.

Пол-Европы по-пластунски

Уже осенью досрочно выпущенные младшие лейтенанты отправились на фронт.

Все, что помню из первого боя – сплошной дым разрывов, и я бегу вперед в атаку. Справа и слева падают товарищи. Почти ничего я в том бою не понял…

Это было под Старой Руссой. Через три половиной года, в Берлине, двадцатитрехлетний капитан был уже совсем другим человеком. Из наградного листа:


Исключительно решительно и храбро действовал при штурме Рейхстага. Проявил командирское мастерство, героизм, стойкость. Со своим батальоном штурмовал главный вход, закрепился в здании, установил над ним штурмовой флаг. Представить к Званию Героя.

Наград к тому времени у Неустроева было примерно столько же, сколько тяжелых ранений. Судьба его не щадила, и он сам себя тоже. Очертя голову бросался в самую гущу опасных схваток. При том, что на «былинного богатыря» не тянул. Был невысокий, щупленький, слегка рябоватый лицом.

Пять раз лежал в госпиталях. Два раза с тяжелыми ранениями – с перебитой ногой и обгоревшим лицом.

Что с лицом?

Вы, наверное, заметили, что лицо Степана Андреевича все в рубцах. Нет, это не врожденное, а ранение. После боя Степан с товарищами расположились в блиндаже и начали завтракать. Неожиданно возле входа в землянку разорвался снаряд. Никого не убило, но взрывной волной в землянку занесло канистры с бензином. Начался страшный пожар. Выйти из блиндажа было невозможно. Вход и выход был один, но дверь была охвачена пламенем. Неустроев потерял сознание и очнулся уже в госпитале.

В медсанбате я узнал, что мои товарищи сильно обгорели. Моему ординарцу Мите пришлось ампутировать обе руки. Я получил тяжелые ожоги рук и лица. Я ничего не видел. Думал, что все – ослеп. Только спустя чуть больше месяца, когда ожоговая корка начала постепенно сходить, я стал улавливать мутный свет. Я и этому был очень рад.

Вспоминал Степан Неустроев на страницах своей книги «Путь к рейхстагу»

После войны

Неустроев получил звание майора и подал документы в Военную Академию. Забраковала медкомиссия: перебитая нога, осколок в печени, множественные осложнения от ран. Он некоторое время служил в системе охраны лагерей для военнопленных, при Хрущеве был уволен по сокращению штатов, вернулся к специальности токаря.

Однажды во время встречи фронтовых друзей в Москве кто-то из однополчан привлек внимание руководства МВД к бедственному положению героя взятия Берлина. К их чести, реакция последовала незамедлительно:

В Свердловск я вернулся уже военным, -писал Неустроев в мемуарах, — Был назначен дежурным комендантом части ВВ, охранявшей уранообогатительный завод.

Там Степан и прослужил до пенсии. Вышел в отставку подполковником, с правом ношения военной формы. По рекомендации врачей переехал в Крым. После 1991 – в Краснодар, поскольку в «самостийной» Украине, где явно возрождается нацизм, жить ветерану становится некомфортно.

В 1998 на 23 февраля он традиционно едет в Севастополь, встретиться с Черноморскими моряками. Поездка оказывается последней. Степан Алексеевич умер в Севастополе и был похоронен с воинскими почестями на Аллее Героев. После возвращения Крыма заботу о его могиле взяли на себя солдаты внутренних войск.

Обидная несправедливость

Участники водружения флага были достойно награждены и приглашены на Парад Победы. Геройский стяг и его сопровождающих торжественно встретили на Тушинском аэродроме. Однако на репетиции парада произошел казус:

Шел я впереди, знамя старался держать как можно выше. Шел чеканя шаг по бетонной дорожке, но она никак не заканчивалась. Где останавливаться мне не сказали. Руки тем временем окаменели, спину ломило, перебитая нога просто волочилась. Я решил остановиться и понял, что оторвался слишком далеко от товарищей. Чуть позже к нам подъехала машина и полковник сказал: «Товарищ капитан. Знамя победы решено на завтра не выставлять. Вам приказно его отвезти на хранение в музей» .

Высокое начальство было разочаровано недостаточно бравым видом марширующих во главе колонны. Не до строевой подготовки им было во время боев… Плюс последствия тяжелых ранений. Правда, зрителями на высокую трибуну пригласили. Но Степан Неустроев до конца жизни сохранял в душе горький осадок:

Как в атаку ходить, то Неустроев первый, а как на параде выступить, тут уже не гожусь,

Может, это и впрямь была удача – умереть там, где память о Герое будут сохранять люди, благодарно ценящие подвиг щупленького, невысокого, отчаянно храброго комбата Великой Отечественной?