Про сестёр велели забыть

Семнадцать и пятнадцать лет – столько было дочерям кабинет-министра Волынского, когда их обеих сослали в Сибирь. Девушки ни в чём не были виноваты, ни в каких заговорах не участвовали, но Анна Иоанновна гневалась на их отца. Скорая на решения, императрица велела отправить двух сестёр в дальние монастыри. И забыть про них, словно и не было. А всё немалое имущество рода Волынских попадало в государеву казну.

фрагмент полотна Ф.Брэмли «Безнадёжный рассвет»

Артемий Петрович Волынский никогда не нравился Эрнсту Иоганну Бирону. Все знали, что нет для императрицы человека более важного и близкого, нежели курляндский герцог. Однако положение Артемия Петровича, кабинет-министра Анны Иоанновны, до поры до времени оставалось прочным. Он немало послужил отечеству: был губернатором Казани и Астрахани, был вторым министром на Немировском конгрессе, а ещё князь приходился родственником правящей династии. Супругой его стала Александра Львовна Нарышкина, двоюродная сестра самого Петра I.

Но начали сгущаться тучи. Бирон обнаружил, что из казённых денег пропали 500 рублей, и выданы они были дворецкому Волынского, Василию Кубанцу. Началось расследование, и министр повинился: да, действительно, утаивал некоторые суммы. Впрочем, для серьёзного обвинения этого было недостаточно. И тут «постарался» дворецкий. В сундуке своём, рассказал он, хранил важные бумаги своего хозяина. И сказано там, что задумал Артемий Петрович преобразовать империю. На свой лад. Так императрица ознакомилась с «Генеральным проектом о поправлении внутренних государственных дел».

А.П.Волынский на заседании кабинета министров, полотно В.Якоби

Это было неслыханно. Волынский предлагал ограничить власть монарха! Он считал, что опираться следует на Сенат и нижнее правительство, а разные сословия – вплоть до крестьянства – получали новые широкие права! Практически революционного плана были бумаги… Конечно, Артемия Петровича обвинили в попытке переворота. 27 июня 1740 года государственный деятель, потомок князя Боброк-Волынского, сложил голову возле столичного Сытного рынка.

Дети-сироты (мать умерла десятью годами раньше), трое наследников, конечно, не были ни в чём виноваты. Но Анна Иоанновна разошлась не на шутку.

— Дочерей отправить в дальние обители! – распорядилась императрица.

Про сестёр велели забыть. Старшую, семнадцатилетнюю Анну, увезли в Иркутский знаменский монастырь, где тут же и постригли. Вторую, Марию, пятнадцати лет от роду, отправили в Рождественскую обитель, в холодный и далекий Енисейск. Тринадцатилетнего сына министра, Петра, передали на попечение коменданту Селенгинского острога. Надо отдать должное Ивану Бухгольцу – с мальчиком он обращался по-доброму, но суровый климат Забайкалья доброты не знал. Подросток начал болеть.

собор Селенгинского острога, современный вид

Анна и Мария не могли переписываться, и ничего не знали про брата. В стенах своих обителей они готовились к долгому и нерадостному существованию. От них утаили, что в октябре того же года не стало Анны Иоанновны, что новая правительница Анна Леопольдовна очень скоро лишилась власти, и на престол взошла их троюродная сестра, Елизавета Петровна.

Поскольку девушек постригли против их желания, принесённые обеты считались недействительными. Марию и Анну, по велению Елизаветы Петровны, вернули в Петербург в конце 1741 года. Петр увидел свою семью месяцем позже.

Имущество Волынских, пусть и в неполном объёме, вернулось к детям кабинет-министра. Теперь они были очень богаты. Кроме того, императрица добавила милостей – в знак уважения и поддержки. Она же озаботилась будущим сестёр: Анну быстро выдали замуж за графа Гендрикова и одарили правом занимать должность статс-дамы Двора. А к Марии выстроилась целая очередь из женихов: князья и графы, сыновья министров и военачальники были рады породниться с родственницей самой императрицы.

Мария на портрете Г.К.Преннера

Но Мария сделала выбор сама. Она предпочла графа Ивана Илларионовича Воронцова, и была с ним весьма счастлива. В их союзе появились на свет пятеро детей, и старшего сына назвали в честь деда, Артемием. Марии не стало в 1792 году, и она пережила и брата и сестру. Как мы помним, Петр часто хворал в далёком остроге, и поправиться в Петербурге уже не смог – он угас в 1743-м. Анна последовала за ним годом позже.

Интересно, что проект Артемия Волынского брали за образец декабристы. А Екатерина II рекомендовала сыну внимательно изучать дело государственного деятеля, и в особенности, его проекты, поскольку предложения его «полезны для поправления Отечества». Правда, как мы знаем, ни Павел, ни другие потомки императрицы, это мудрое пожелание учитывать не стали.