«В человеке должно быть всё прекрасно» — правда ли Чехов такое говорил?

В который раз наткнулась на комментарий: «Чехов недаром говорил: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.»». Это можно услышать не только на дзене, но зачастую именно здесь эта мысль порождает длинное обсуждение: а имел ли право Чехов это говорить, а прекрасен ли был Чехов, а прекрасна ли была жена Чехова…

Комментаторы демонстрируют обширную эрудицию во всем, что касается интимной жизни классика, но, как водится, их эрудиции не хватает на главное – почитать его произведения. Иначе первое, что бы они ответили: «Эй! Это говорил не Чехов, а доктор Астров из драмы «Дядя Ваня»»

Увы, цитаты, выхваченные из контекста, – частое заблуждение. Благодаря ему мы узнаем, что Пушкин якобы считал, будто «нет правды на земле» (слова Сальери из пьесы «Моцарт и Сальери»), а Достоевский безапелляционно заявлял: «Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил» (слова Мити Карамазова из понятно какого романа).

Иногда, конечно, в уста героя автор вкладывает свои мысли, но верно ли это в отношении Астрова и его фразы про прекрасного человека?


Астров — К.Лавров, Войницкий — О.Басилашвили. Кадр из т/ф «Дядя Ваня». Реж. Г.Товстоногов. 1986 г.

Астров отнюдь не персонаж-резонер, которому автор мог бы дать право непредвзято судить о человеческом идеале. Более того, у Чехова в общем и нет таких персонажей, которые могли бы стать альтер эго автора. Одна из примет чеховского стиля – отстраненность от персонажей, неслиянность ни с кем из них: у него нет безусловно разумных во всем правых героев. Лишь иногда они впрямую озвучивают авторские мысли. Иногда.

Вернемся к Астрову. Он, безусловно, интеллигентный, прекрасно образованный человек, работающий уездным врачом в глуши. В последнее время он начал опускаться и часто пьет: в самой первой картине доктор сперва отказывается от рюмки водки за завтраком, а потом, не в силах бороться с хандрой и зависимостью, все-таки выпивает; во втором акте он «навеселе»; в четвертом пьет уже не закусывая. Все упоминания водки в пьесе связаны именно с Астровым. Он умен и всё понимает: сам признает, что стал брюзгой, циником, что идеалы подрастратил. У него осталась одна мечта – о сохранении лесов; только она еще держит его на плаву.

Кроме того, он испытывает влечение (это не любовь, а именно влечение) к красивой молодой жене профессора Серебрякова – Елене Андреевне. Именно о ней-то он и говорит Соне, дочери профессора:

Знаете, мне кажется, что в вашем доме я не выжил бы одного месяца, задохнулся бы в этом воздухе… Ваш отец, который весь ушел в свою подагру и в книги, дядя Ваня со своею хандрой, ваша бабушка, наконец, ваша мачеха… […] В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Она прекрасна, спора нет, но… ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своею красотой – и больше ничего. У нее нет никаких обязанностей, на нее работают другие… Ведь так? А праздная жизнь не может быть чистою.

Заметим, что Елена Андреевна не только спит и гуляет: она работает чем-то вроде личного секретаря при Серебрякове, считающем себя гением. Да и спит-то через раз: она ухаживает за брюзгливым больным мужем. Второй акт, в котором Астров выдает свою сентенцию, начинается с того, что Елена Андреевна ночью дежурит около страдающего подагрой Серебрякова, который, проснувшись, немедленно начинает срывать на ней свое раздражение и доводит до слез.


Наталья Данилова в роли Елены Андреевны. «Дядя Ваня», БДТ. Реж. Г.Товстоногов. 1980-е гг. Источник: matveychev-oleg.livejournal.com

Астров и сам жертва капризов Серебрякова: он проделал еще с утра тридцать верст по ложному вызову профессора. Но в Елене Андреевне он не видит страдающего человека: он видит только существо, возбуждающее его похоть, а потому разражается в ее адрес обвинениями в несовершенстве натуры – в человеке, мол, все должно быть прекрасно, а она бездельница. Вспомним, кроме того, что эта фраза принадлежит подвыпившему человеку. Так что в этом высказывании – очевидная авторская ирония.

Позже Астров будет пытаться довольно грубо (по меркам своего времени) соблазнить Елену Андреевну, называя ее «хищницей» и «красивым, пушистым хорьком».


Елена Андреевна — О.Книппер-Чехова, Астров — К.Станиславский. Московский Художественный театр. Сцена из 3 акта «Дяди Вани».

Меж тем, Елена Андреевна вызывает и симпатию, и сострадание автора. Кстати, сама она тайно, не признаваясь себе, влюблена в доктора — и сравним, как она говорит про него той же Соне:

Он пьет, бывает грубоват, – но что за беда? […] Сама подумай, что за жизнь у этого доктора! Непролазная грязь на дорогах, морозы, метели, расстояния громадные, народ грубый, дикий, кругом нужда, болезни, а при такой обстановке тому, кто работает и борется изо дня в день, трудно сохранить себя к сорока годам чистеньким и трезвым…

Какое уж тут «в человеке должно быть все прекрасно»! Елена Андреевна готова простить Астрову даже то, чего он сам себе не прощает. Астров совершенно слеп в отношении этой женщины – а может даже, и не слеп, а просто сознательно не хочет вглядываться, взращивая в себе цинизм. Недаром в начале пьесы он старается уверить сам себя, что никого не любит. Елена Андреевна для него – просто летнее приключение, яркая блестящая игрушка в его однообразной жизни. И углубляться в это чувство он совершенно не расположен.

Поэтому в другой раз, желая произнести фразу: «Чехов говорил…» – сперва уточните, в каком контексте прозвучали эти слова. Может статься, говорил это персонаж, вовсе не выражающий позицию автора. Когда дело касается Чехова, это весьма вероятно.