Жена эссэсовца опустилась на колени перед пленным советским хирургом и поцеловала ему руку

Эта история случилась во время Великой Отечественной войны. В октябре 1941 года военврач 2 ранга одного из санитарных батальонов, Анатолий Федорович Цветков, был захвачен немцами в плен под Киевом.

В плену

О том, что он хирург, узнали сразу — Цветков продолжал оказывать помощь раненным пленным. Немцы сначала никак не реагировали. Потом стали присматриваться к русскому и с удивлением поняли, что в тех диких условиях он умудрялся делать вещи, на которые немецкие хирурги, работавшие в тыловых госпиталях не всегда шли, считая рискованным или проводили такие операции в качестве эксперимента, но только на пленных. Другие врачи, такие же пленные, как и он, смотрели на Цветкова с восхищением.


https://pbs.twimg.com/media/EW1cYkXXYAA77Cq?format=jpg&name=large Операционная концлагеря. Иллюстрация.

Экзамен

Ему присвоили лагерный номер 97625 и решили устроить своего рода аттестацию, чтобы окончательно принять решение — куда Цветкова направить дальше. Подобрали, как всегда, безнадежный случай — пленному надо было делать операцию на желудке. Это был его единственный шанс. Никто из других врачей ничего не гарантировал. Все считали этого раненного расходным материалом.

Цветков вошел в операционную. Из медперсонала ему выделили ассистентов. Остальные, желающие понаблюдать за ходом операции, столпились вокруг операционного стола.

Чем дальше продвигалась операция, тем ближе они подходили и, не отрываясь, уже смотрели за каждым движением пленного русского хирурга.

Отойдите от стола, вы мешаете, — произнес Цветков и строго посмотрел поверх маски на одного из присутствующих, который неосторожно толкнул его под руку. Цветков узнал врача, тоже из пленных, который, очевидно, увидел в Цветкове конкурента и сейчас высматривал ошибки. А может быть толкнул нарочно. Рука со скальпелем замерла.

Пожалуйста, отойдите на два шага, пациенту скоро будет нечем дышать, — снова попросил Цветков. Все отошли, кроме того, кто мешал больше всех.

-Это касается и вас тоже.

Врач покраснел, сорвал демонстративно со своего лица марлевую повязку и направился к выходу, громко хлопнув напоследок дверями. Все вздрогнули. Цветков невозмутимо произнес:

-Продолжаем, коллеги.

Позже рассказывали: у того врача спросили, почему он ушел. В ответ прозвучало:

Этот ваш русский кромсает несчастного пленного, как мясник! Последний немецкий санитар сделал бы это куда быстрее, чтобы тот не мучался.

Характеристика была еще та. Не удивительно, что когда операция, наконец, закончилась и Цветков вышел, все бросились смотреть — что там с раненым, его правда зарезали?. Бледное, обескровленное лицо не производило впечатление живого человека. Но над ним деловито колдовали ассистенты Цветкова. Один из них поднял глаза и с улыбкой произнес:

-Чего прибежали? Живой он, живой! Операция прошла блестяще. Так и скажите. Блестяще.

Репутация Цветкова получила фактическое подтверждение и никакие наговоры завистника теперь не могли ему навредить.

Условие

А вскоре произошел еще один случай, благодаря которому у Цветкова появилась возможность поставить на поток не только операции пленным раненым, но и создать подпольную организацию.

О золотых руках русского хирурга скоро знали уже и за пределами лагеря, в который его определили. К нему выстроилась очередь, уже из немцев. Цветкову поставили условие, чтобы он «перестал тратить время на этих мертвецов, которые все равно умрут рано или поздно — от невыносимых условиях и непосильного труда». В ответ хирург поставил свое условие:

-Я оперирую ваших днем, а все ночи — мои и я оперирую пленных. Или вы соглашаетесь, или я не возьму в руки скальпель.

Условие было принято. Цветков днем оперировал немцев, которые работали в лагере, где он находился. И не только их. К нему стали привозить и гражданских — членов семей лагерного начальства. В оставшееся дневное время он старался отдыхать, чтобы ночью приступить к основной смене и оперировать пленных, которых было намного больше, чем дневных пациентов.

Ночной пациент

Было около 11 вечера. Цветков, как обычно, готовился к ночной смене. Предстояло несколько сложных операций. Услышал, как у крыльца здания, в котором размещался «ревир» (так у немцев назывался лазарет) резко затормозил автомобиль. Послышалась быстрая немецкая речь вперемешку с женскими рыданиями.

-«Пациент женщина?» — успел подумать Цветков, как дверь в комнату, где он отдыхал, распахнулась и вбежал немец в форме офицера СС. Он прижимал к себе тело мальчика.

Достаточно было мимолетного взгляда, чтобы понять — ребенок задыхался. Синюшный оттенок, широко раскрытые глаза, обеими руками он хватался за горло и делал судорожные попытки вдохнуть хоть немного воздуха. За спиной немца стояла женщина, видимо мать, ее то рыдания Цветков и слышал, приняв за пациентку.

— В операционную! Живо! — скомандовал он. Эсэсовец на долю секунды даже растерялся — по тону голоса понял, что пленный русский отдавал ему команду! Потом спохватился, что-то спросил, видимо попросил перевести и побежал с мальчиком за санитаром, который показывал ему путь в операционную.

Смерть рядом

Цветков стал готовиться. Быстрыми и точными движениями — вымыл руки, переоделся, еще раз тщательно вымыл руки, бросил взгляд в зеркало…

Ребенок — сын этого эсэсовца, если он не справится, тот может его пристрелить прямо в операционной. Цветков не тешил себя иллюзиями насчет своего будущего. Несмотря на то, что его ценили и берегли, он оставался всего лишь пленным, хотя и на особом положении. Сейчас решалась судьба этого ребенка и его собственная.

Мальчик во время позднего ужина поперхнулся куриной косточкой, которая попала в трахею. Операция шла недолго. Удалив ее, Цветков с облегчением увидел, что мальчик вздохнул, хотя в момент операции уже был без сознания. Его лицо медленно розовело, ресницы дрогнули, он открыл глаза. Растерянный затуманенный взгляд остановился на лице хирурга, который внимательно за ним наблюдал.

Мальчик что-то попытался сказать, но Цветков прижал палец в губам, мол, нет, молчи и покачал головой.

-Скажите ему, что нельзя разговаривать. Некоторое время придется помолчать. Ему сделали небольшую операцию и с ним все в порядке.

Санитар перевел сказанное. Мальчик облизал губы.

Дайте ему немного воды. Можно.

Цветков вышел из операционной и столкнулся с отцом ребенка. Оттолкнув врача, он вбежал в операционную.

Жена эсэсовца

Возле стены на банкетке сидела его жена. Она с ужасом смотрела на русского доктора. Цветков, ничего не говоря, просто ей улыбнулся и кивнул головой. Женщина закрыла лицо руками и зарыдала. Было видно, что у нее началась запоздалая истерика. Так часто бывает, когда нервы уже на пределе и хорошая новость отзывается безудержным потоком слез. «Это хорошо, пусть поплачет..» — подумал про себя Цветков, — «Мать есть мать…»


http://i.mycdn.me/i?r=AzEPZsRbOZEKgBhR0XGMT1RkTagpJTmFsDSs6OskvkO3R6aKTM5SRkZCeTgDn6uOyic Иллюстрация

В дверях показался немецкий офицер с ребенком на руках. Мальчик уже улыбался. Женщина посмотрела на сына, потом на Цветкова. Затем произошло то, о чем людская молва в дальнейшем уже рассказывала, как невероятную легенду.

Жена немецкого офицера СС опустилась перед русским хирургом на колени, взяла его руку, прижала к губам. Растерянный доктор попытался отстраниться, но женщина намертво вцепилась в его руку и стала осыпать ее поцелуями на глазах у ошеломленных невольных зрителей.

Цветков не смотрел на ее мужа, но чувствовал на себе его взгляд, понимая, что ничего хорошего эта сцена ему не обещала. Надо было что-то делать, как то ее успокоить. Цветков наклонился, помог подняться с колен и повел к выходу. Эсэсовец с ребенком послушно пошел следом…

Друг и враг

К счастью, никаких отрицательных последствий для пленного советского хирурга это не имело. Немца этого он больше никогда не видел, возможно тот перевелся в другой лагерь. Сделал он это из благодарности или по службе, не известно. Да и не важно. Главное, что с Цветковым теперь никто не хотел связываться и тем более вредить. Напротив, другие врачи искали возможности тесного общения с ним, охотно ассистировали, набираясь опыта и повышая свою квалификацию.

Ему выделили отдельное помещение для проживания и предоставили право ходить там, где другие пленные не должны появляться под угрозой расстрела на месте. Персональный паёк позволил улучшить питание больных, которых он прооперировал.

Вскоре у Цветкова появился друг, немец, женатый на русской. Пленный хирург придумал схему — как спасать раненых, на которых проводили различные опыты. Его завистник, который видел, как изменилось положение Цветкова, теперь не спускал с него глаз.